Регион: Москва

Елена Бабичева
журналист

«Потому что никто не знает, что это вообще»

Диме десять лет. Он очень медленно читает, общается с одноклассниками весьма выборочно и с трудом высиживает спокойно весь урок.

Фото: Photographee.eushutterstock.com
В его медицинской карте давно и прочно вписан диагноз «аутизм», он регулярно наблюдается у психиатров и неврологов, периодически ему прописывают лекарства – и не успокоительные травки, а психотропные препараты. Родители его одноклассников требуют от диминой мамы забрать ребенка из школы. Учитель тоже настаивает на домашнем обучении. А мама мечется между желанием социализировать и агрессией по отношению к нему со стороны взрослых.

Правда, у них есть отдушина – художественная школа, в которой Диме прощают все его «чудачества», так как у него оказались способности к рисованию.

Преподаватель по рисунку лояльно относится к мальчику, к его замкнутости, чередующейся внезапными вспышками гнева. Но тем не менее мама постоянно сидит под дверью кабинета – на случай, если с ребенком не совладают. И самое главное, если он сам не сможет справиться со своим состоянием.

Кто виноват?

Это первый вопрос, который задают себе родители, у которых рождается ребенок, скажем так, непохожий на других детей. Иногда эта непохожесть становится видна в довольно раннем возрасте, иногда становится очевидна, когда ребенок идет в школу. Когда уже учителя начинают гадать, что с ребенком не так, и навешивать ярлыки.

До последнего времени многие были уверены: проблема – в пьяном зачатии и компьютерах. Но последние исследования полностью опровергают эти мифы. Сегодня эксперты уверены, что основная причина этих нарушений неврологического развития – генетическая.

– Разумеется, надо помнить, что безопасной дозы алкоголя не существует, но тем не менее такие заболевания, как аутизм, ДЦП, синдром Дауна, СДВГ, когнитивные нарушения с приемом алкоголя во время беременности никак не связаны, – говорит Святослав Довбня, детский невролог, эксперт фонда «Обнаженные сердца», приглашенный профессор Университета Нью-Мексико (США). – Эти заболевания вызваны сложной комбинацией генетических факторов и неких триггеров, спусковых крючков. Мы уже точно знаем, какие гены отвечают за аутизм. Но почему у одних они включаются, а у других – нет, пока неясно. Но уже научно доказано, что в этом не виноваты прививки, холодные мамы, отсутствие игрушек или какие-то диеты.

– Мы не можем лечить аутизм, потому что никто не знает, что это вообще. Но мы можем помогать детям обучаться тем навыкам, которые обеспечат их успех в повседневной жизни, – говорит Томас Хигби, профессор специального образования и реабилитации в государственном университете Юты. По его словам, единственный подход, который доказанно приводит к позитивным изменениям, это техники, построенные на идее прикладного анализа поведения.

Поведенческая терапия

Метод прикладного анализа поведения или поведенческая терапия – это обучающая программа, которая изучает влияние факторов в окружающей среде на поведение человека и позволяет управлять этими факторами, чтобы изменить его поведение. Предполагается, что любое поведение вызывает определенные последствия. Если они приятны ребенку, то он будет придерживаться этого поведения, если неприятны – будет вести себя иначе. Вот на этом и основывается метод.

Детей поэтапно обучают определенным навыкам, сначала – самым простым и необходимым, например, навыкам самообслуживания, обращению с просьбами и т.д. При этом каждое правильное действие подкрепляется поощрением, из-за чего нередко этот метод сравнивают с дрессировкой животных. Тем не менее эксперты категорично не согласны с этим. Ведь затем доведенные до автоматизма простейшие навыки обобщаются, и ребенка учат применять их и в других ситуациях.

Чем раньше начато вмешательство, тем лучше прогноз. Как отмечает Хигби, те же техники работают и с детьми постарше, и даже со взрослыми. Но возможности восстановления и приобретения навыков в раннем возрасте – в идеале до пяти лет – несравненно выше.

– Наши исследования показывают: если программа достаточно рано начата, то более 50 процентов детей смогут обучаться в обычных школах, – говорит Томас Хигби. – Эти дети будут в меньшей степени нуждаться в поддержке, чем раньше. Мы не всегда можем предсказать, насколько интенсивно ребенок будет продвигаться в своем развитии, но, безусловно, все достигнут прогресса по сравнению со своим первоначальным состоянием.

Стоит насторожиться

Есть некоторые ранние сигналы, которые должны вызывать тревогу, продолжает эксперт. И первый наиболее часто описываемый сигнал – это совместное внимание. Это означает, что ребенок и родитель обращают одновременно внимание на одно и то же. Например, бутылка воды. Мама говорит: вода. Ребенок смотрит на воду, а потом на родителя. Или ребенок находит игрушку и пытается показать маме. И при этом они одновременно смотрят на нее. Многие дети с аутизмом этого делать не будут.

Есть и другие сигналы, предупреждающие о наличие проблемы – когда ребенок не отзывается на свое имя. К году он уже должен это делать. Или избегание контакта глаз. Все это – повод для родителей насторожиться и обратиться в медицинское учреждение.

К сожалению, сегодня в России не хватает специалистов, знающих, как работать с детьми- аутистами. Нужны не только неврологи, но и физические терапевты и эрготерапевты – это специалисты, которые помогают ребенку безопасно жевать, глотать, ведь у многих с этим серьезные проблемы. Пока все это задача мамы, но уже появляются и специалисты, которые знают, как правильно посадить ребенка, как загущать жидкость, чтобы он не подавился.

Тем не менее движение в вопросах реабилитации все же есть: появляются новые исследования по аутизму, а с ними и новые программы. Единственное, о чем предупреждают эксперты, не гнаться за уникальными авторскими методиками. Если автор предлагает «уникальный метод», следует насторожиться тоже. Ведь мир не стоит на месте, и если у автора терапии все еще уникальная, некем не повторимая методика, скорее всего, она бездоказательна и в лучшем случае неэффективна.

Елена Бабичева
Назад к списку постов

Наверх