Регион: Москва

Елена Бабичева
журналист

Далекая мама

Галину Ивановну в этом дворе знают все. Каждый день ближе к обеду в любую погоду она выкатывает из подъезда коляску, в которой сидит девочка. Впервые они вышли вдвоем на прогулку, когда ребенку было два года. Сейчас ее внучке почти восемь. Для Галины Ивановны это целая жизнь.

Фото: David Tadevosian/shutterstock.com
Нерешаемые вопросы

Восемь лет назад у них была большая счастливая семья, впрочем, Галина Ивановна протестует против глагола «была». «У нас и сейчас счастливая семья. Только очень трудное это счастье», – говорит она.

Через полгода после рождения Лизы родители девочки разошлись. Ребенок родился с тяжелыми патологиями, о которых стало известно лишь на последних месяцах беременности. И около года вся семья жила в тяжелом непрерывном стрессе, решая нерешаемый вопрос: «Что же делать?» Прерывать беременность – уже поздно. Оставлять ребенка в доме малютки – бесчеловечно. А растить его дома – неимоверно сложно.

Первым не выдержал папа Лизы. Сначала он старался реже бывать дома, отговариваясь тем, что теперь надо зарабатывать еще больше – на лечение ребенка. А потом и просто перестал приходить, переводя лишь на карту деньги.

Поначалу Марина даже не поняла, что теперь она будет растить ребенка без мужа. Было не до этого. Надо было бегать по врачам, оформлять инвалидность, заниматься ребенком.

А когда основные проблемы были более-менее решены и выкристаллизовалось понимание ситуации, Марина осознала, что у нее нет ни мужа, ни работы. И ребенка тоже как будто нет – так считала, по крайней мере, она, поскольку фото девочки она не могла выложить в соцсети, показать подружкам, даже красивые вещички невозможно было купить – некуда их было носить.

Что важнее?

Психологи убеждены: вот на этом, самом начальном этапе таким семьям особенно нужна психологическая помощь и поддержка. Родителей, которые спокойно принимают рождение «особенного» ребенка, намного меньше. Большинство проходят сложный путь: от отрицания ситуация, через обвинение всех и вся, к дистанцированию от проблемы или ее принятию.

Марина долго металась в поисках виноватых: то обвиняла себя и мужа, что не смогли родить здорового ребенка, то злилась на врачей, которые не назначили анализы, не провели исследования и вообще не разглядели патологию еще на стадии внутриутробного развития. А однажды собрала вещи, поцеловала маму и дочку и уехала.

Галина Ивановна на дочь не злится, напротив, всячески оправдывает ее. Марине предложили в другом городе интересную работу, хорошую зарплату – отказываться ни в коем случае было нельзя.

– На нашу с дедом пенсию особо не разбежишься, – говорит Галина Ивановна. – Зарплаты здесь маленькие. А ведь нужны деньги не только на еду. Лизе и массажисты нужны, и лекарства, и всякая реабилитация. Дочь никогда бы таких денег здесь не заработала.

Марина действительно каждый месяц присылает родителям и дочери деньги. Так что по большому счету у ребенка есть все: и возможность попасть к платному врачу, если необходимо, и специальное питание, и лекарства, и современная коляска. Нет только мамы рядом – она приезжает не чаще двух раз в год и остается дома дня два-три, не дольше.

– Не хочет возиться с ребенком, – судачат соседки у подъезда.

– Ей тяжелее всех, – возражает Галина Ивановна. – Она же ради Лизы так много работает. А ей надо и личную жизнь устраивать.

Зона ответственности

Разумеется, денежный вопрос в таких семьях обычно стоит достаточно остро. Конечно, никакая супер-любящая бабушка не заменит ребенку маму. И все же прозябать на мизерную зарплату, но быть рядом с ребенком постоянно, наверное, тоже не выход, хотя на первый взгляд кажется, что именно так и должны поступать любящие родители.

Сама Марина уверена: она «гораздо полезнее» стала именно вдали от ребенка, потому что переезд позволил ей зарабатывать приличные деньги и фактически обеспечивать семью. Благодаря этому ее почти перестало мучить нестерпимое чувство вины – ведь теперь хоть как-то она может исправить ситуацию.

И все же только отчасти… В глубине души Марина осознает, что уезжала она в первую очередь не за заработком, а от невыносимого чувства боли и безысходности.

– Я далека от того, чтобы кого-либо осуждать, тем более в такой сложной ситуации, – говорит психолог Надежда Данилова. – Хочу лишь напомнить, что есть такое понятие, как ответственность – за то, что мы делаем. И ребенок – это зона ответственности в первую очередь родителей. Сейчас в данной истории эта ответственность лежит на бабушке. Марина, видимо, хорошо понимает это, потому и мучается от чувства вины и пытается его заглушить подарками и помощью. Но в глубине души она понимает, что что-то неправильное происходит в ее жизни, и это мешает ей.

Впрочем, однозначно «правильного» решения этой проблемы, по мнению психолога, нет. Каждая семья сама выбирает свой путь, подчас для этого ей нужна помощь специальных психологических и социальных служб. Но принятие ситуации, а вместе с ней ответственности за происходящее – то главное, что и определяет правильность решения.

Пока трудно сказать, сумеет ли провести эту сложную внутреннюю работу Марина. Галина Ивановна по-прежнему каждый день одна вывозит внучку на прогулку. Но ее дочь стала регулярно приезжать к ним, и все чаще обсуждает возможность переезда родителей и маленькой Лизы к ней.

Елена Бабичева
Назад к списку постов

Наверх