Регион: Москва

Елена Бабичева
журналист

«Чем раньше она осознает свои особенности, тем лучше»

Спустя несколько лет после того, как Олеся взяла маленькую Нину из детского дома, она признается, что главным в ее решении была всепоглощающая жалость. И еще – понимание, что как бы им с мужем ни было страшно, их все же двое, и у них все хорошо. А вот насколько страшно маленькой беспомощной девочке, даже представить невозможно!

Фото: Пименов Роман, Интерпресс/ТАСС
Бывают люди с таким большим сердцем, тепла которого хватает на всех. Это про Олесю. У них с мужем были и собственные дети, и приемные, но сердце готово было обогреть еще одного обездоленного ребенка. Когда они просматривали базы детей, взгляд натолкнулся на очаровательную жизнерадостную девочку из Чувашии. В пояснениях стоял ее диагноз – «спина бифида» (порок развития позвоночника, представляющий собой неполное закрытие нервной трубки в неполностью сформированном спинном мозге) и прогноз – «скорее всего ребенок никогда не сможет ходить». Но с фото глядело умненькое веселое личико, и Олесю не оставляла мысль: может, это наша девочка? Да и что ребенка ждет с такими диагнозами в детском доме?

«Было совершенно очевидно, что наша семья может дать этой девочке очень много, – вспоминает Олеся. – Но не скрою, волновалась: справимся ли мы? Читала форумы родителей таких деток и все думала. Руки и голова у девочки в порядке, значит, учиться и работать сможет. Более-менее себя обслуживать в будущем тоже. Что пугает? Коляска, но они сейчас какие хочешь, и складываются, и легко управляются. Ну и в итоге говорю мужу: «Может, заберем ее?»

Зачем тебе это?

Этот вопрос Олеся слышала тысячу раз. Как и предупреждение, что будет очень трудно, что она не понимает, во что ввязывается, что она просто не знает, что такое инвалид в семье.

«Как будто они знают, – вздыхает Олеся. – Невозможно всем объяснить, что ребенок на коляске – это просто ребенок, что он тоже заслуживает право прожить интересную жизнь и быть любимым. Ведь если, не дай Бог, кто-то из нас окажется в коляске, он не перестанет из-за этого быть собой. Но никому в голову не приходит ставить себя на место этого ребенка. Это портит хорошее настроение».

Когда Олеся приехала забирать Нину из детского дома, ее поразила атмосфера, царившая там, где жили одиннадцать детей-инвалидов с заболеваниями различной тяжести. Нет-нет, никакой гнетущей тишины, мрачности или надрыва. Здесь жили самые обычные дети, которые с удовольствием улыбались, играли, баловались, насколько им позволяли это делать их диагнозы. Нянечки постоянно шутили с ними, а те радостно хохотали в ответ.

«И мне стало очень обидно за этих детей. Они обречены на жизнь, полную тоски и одиночества, только потому, что взрослые, считающие себя умными и добрыми, ничего не хотят про них знать и думать. Мысль о детях-инвалидах портит взрослым настроение. И я решила, что не отступлю».

То, что решение было верным, Олеся поняла еще во дворе детского дома, где гуляли дети и вместе с ними на коляске Нина. Увидев взрослую женщину, ищущую кого-то глазами, дети бросились к ней, раскинув для объятий руки. Нина на коляске отчаянно неслась вслед за ними, сердито крича: это ко мне, ко мне, это моя мама, не подходите к ней!

В поезде, который увозил Нину из чувашского детского дома, девочка всем и каждому твердила: «А у меня мама нашлась, представляете!» И до самой Москвы гладила Олесю по лицу, по волосам: «Ты моя Золушка, ты самая красивая! Я все ждала, ждала тебя! Не могу поверить, как же ты меня нашла!»

Бегом по траве

Уже дома стало понятно, что Нина не полностью обездвижена. Оказалось, она может ползать, что и делала в первые дни практически без остановки. Видимо, сказывались последствия некоторой ограниченности в движениях в детском доме. Куда бы Олеся ни шла – в комнату или на кухню, –Нина, словно младенец, ползла за ней. К вечеру второго дня ладошки и коленки были стерты чуть ли не в кровь. Пришлось покупать «защиту», как у роллеров.

На прогулке в парке Олеся то и дело одергивала детей: «Сойдите с мокрой травы на дорожку!» И вдруг поймала взгляд девочки, полный такого желания бегать там же по недозволенной траве. И повинуясь внезапному импульсу, Олеся свернула коляску на траву и строго сказала дочке: «Нина, сейчас же вылезай из мокрой травы!» После чего снова вывезла коляску на дорожку.
За время прогулки мама проделала этот трюк несколько раз, а счастливая Нина дома рассказывала, как она весело вместе с мальчиками бегала по мокрой после дождя траве.

А вот с обучением все оказалось намного сложнее. В принципе, Олеся была готова к тому, что ее восьмилетняя девочка будет отставать в развитии, как и большинство детдомовских детей. Но не представляла, что это будет уровень пятилетнего ребенка.

Учеба давалась непросто. Иногда казалось, что после шага вперед ребенок отступает на два шага назад. Периодически приходилось делать перерыв в учебе, потому что ребенок психически просто оказывался не готов. И все же потихоньку дело двигалось.

Нина научилась сосредоточиваться на занятиях, привыкла к тому, что они требуют регулярности, перестала реветь из-за каждой мелкой неудачи.

Клубок иллюзий

Но самая серьезная проблема у таких детей в том, что они живут, словно в параллельном мире, без всякого прошлого и будущего. Нина перенесла множество операций: на почках, ей устанавливали шунт от макушки почти до желудка. Но ребенок даже не представлял, что за манипуляции с ней производили, зачем это нужно, и как с этим жить дальше.

«Домашним детям мы объясняем все, начиная с самого раннего возраста, – размышляет Олеся. – Они знают, что после детского сада пойдут в школу, потом в институт, потом будут работать, поженятся, воспитают детей, станут бабушками и умрут, в конце концов, от старости. Ребенок делает какие-то выводы, переспрашивает у взрослого и на этой основе дальше строит свои представления о мире. А теперь представьте себе детей, которые семь лет провели в детском доме. И которым за это время никто ничего не объяснял: кто ты, где ты, почему ты тут, что будет дальше, куда всех повели, почему перевели в другую группу, где ни одного знакомого лица… Им просто давали лекарства, отвозили в больницу, делали операции и возвращали обратно в детский дом. К семи годам ребенок уже не задает никаких вопросов, он смиряется с тем, что все непонятно, и он ни на что не может повлиять.

И шаг за шагом Олеся восстанавливала прошлое своей приемной дочки, объясняла настоящее и рисовала ее будущее.

«Конечно, любому ребенку важно ощущать себя таким же, как и другие дети, – говорит Олеся. – Но все же я уверена, чем раньше Нина осознает свои особенности, тем лучше это для ее развития как личности. Я не тороплю ее, но очень медленно и бережно расплетаю плотный клубок ее иллюзий».

В прошлом году Нина пошла в школу. Благодаря помощи друзей девочке купили вертикализатор – устройство, помогающее поддерживать спину. В результате девочка со всеми вместе стояла на торжественной линейке. Некоторые опасения, что другие дети будут коситься на необычную ученицу, показывать на нее пальцем, не оправдались. Нина была самой обычной ученицей. Только букет у нее был самый большой, да в школу она бежала быстрее всех.

Елена Бабичева
Назад к списку постов

Наверх